«Я» – бывают разные.
Кролик

Like any other day, I heard the bell and grabbed my coat.
Snatched a coffee, nearly choked
And semi-cartwheeled headfirst into the fire.
By now I fill so fucking tired…
Ka-Spel

Я работаю дворником. Поначалу, когда я еще занимался уборкой центральных районов Сиднея, мне приходилось очень тяжело – нужно вставать в 4 утра и идти на пыльные улицы, от которых еще не отлипли капли остывающей ночи. День начинался в сером и заканчивался бледно-пурпурным. Так продолжалось, пока меня не перевели на набережную. Теперь, почти каждое утро я стою, опираясь на перила, и встречаю рассвет. Когда первый хрупкий свет, как сейчас, падает на телебашню – мне кажется, что это танцует Шива. А Opera House – как будто семья черепах, вышедших приветствовать солнце. Это и есть мой день, потому что дальше я убираю грязь, ругаюсь матом на коллег, гружу контейнеры и пью в пабе. Рассвет – это суть моего дня. Вот прямо сейчас Грег пытается домогаться до симпатичной усталой девушки и мне приходиться орать на него и оттаскивать. Девушка напоследок протягивает мне руку.

Пожимаю ему руку, механически улыбаюсь и иду дальше, ничего не замечая. В отель, скорее в постель. Интересно, я прилетаю в Сидней чуть ли не каждые три дня уже несколько месяцев, и компания снимает мне один и тот же номер – как у них получается? Надо будет спросить. Впрочем, все равно забуду. Солнце уже взошло, жаль. Наверное, когда оно еще только поднимается, скаты крыш оперного театра напоминают семью черепах, встречающих рассвет. Кажется, это уже было. Надо скорее уснуть. Дверь. Ключи. Ванна. Кровать. И уже будильник, как-то так сразу. Когда же я в последний раз видела сны? Кофе с коньяком и сигарета – вечерний завтрак. Кажется, обещала сегодня встретиться с Джорджем, придется трахаться, не хочу. Просто очередная ночь в сиднейском отеле. Иду в кино. Какая-то странная тайская картина «Last life in the universe». В Таиланде, говорят, много проституток. Я проститутка с двумя высшими образованиями. Не важно. Обед в номер. Мартини биттер. Скоро самолет. Каждый раз, когда взлетаю над облаками, вспоминаю кровать, в которой я просыпалась, когда была совсем маленькой девочкой. Пушистая, белая, и мама приходит поцеловать, услышав, что я проснулась. Этот момент взлета – игла, за которой идет черная нить дней до следующего взлета. Москва встречает мелким дождем и я сжимаюсь в ожидании радио «Шансон» в такси. Почему я никогда не прошу водителя выключить, я же плачу ему деньги? Недалеко от офиса даю нищему монетку.

Десять рублей… коллекционные… хорошо идет сегодня, надо будет купить у Кучи водки и угостить Темыча… расскажу ему, как мы летали в Мурманск в восемьдесят… третьем?.. да, мне еще тогда дали капитана, кажется… небо на рассвете… оно как пуховая перина… вижу его как будто сегодня прямо взлетал… оно легкое, все прощает… не так, как земля… вот этот не даст… точно не даст, хоть и в глаза смотрит…

Неожиданно даю денег бомжу. Обычно не даю, сегодня, наверное, потому что ночью не спал. Писал музыку. Живешь в тусклом мареве день, неделю, месяц; а потом она начинает звучать тебе откуда-то из далека, ведет тебя как лучи солнца на рассвете. А ты приводишь ее сюда, в мир звуков и она оставляет тебя снова, снова оставляет тебя скитаться. А когда-то трава была сочно-зеленой и снег не казался таким грязным и холодным. Когда это было? И почему скрылось в тенях? Я не помню. Надо просто нажать ручку и открыть дверь. Это так просто. Надо только вспомнить, что в тенях… Вот эта девушка на платформе, я знаю ее почему-то… Я раздвигаю створки закрывающихся дверей, как пасть заглатывающего меня чудовища, и выбегаю на платформу и беру ее за руку. Я встречаюсь с ней взглядом. Кто я? Как я здесь оказался? Я смотрю ей в глаза.

Музыка: Various Production > ‘The world is gone >”Circle of sorrow”