It’s four in the morning and I’m turning in my bed
I wish I had a dream or a nightmare in my head
So I drop my imagination and get some sleeping done
Now it’s five in the morning and I’m wishing it was one
Matt Ward “Four hours in Washington”
Все-таки 180 километров в час – это не совсем та скорость, на которой станешь любоваться пейзажами города, если ими вообще стоит любоваться. У Лёни чутье на ментов, он тормозит и пропускает выворачивающий из-за поворота бело-синий «Форд Мондео», на скорости 60. «Мондео!..», – говорит он сквозь зубы. Мент в машине провожает взглядом лёнин «Москвич», на черном металлике кузова которого нарисованы розовые свиньи с ирокезами. Мотор лёниного «Москвича» рычит как взбешенный пес. Он останавливается у подъездов домов, заходит и просит консьержей передать хозяевам квартиры номер такой-то подарок – запечатанную розовую коробку с голубой лентой. Он показывает документы, в том числе поддельное удостоверение курьера DHL, заверяет, уговаривает, ругается, иногда дает деньги. Один консьерж грозиться вызвать, кого следует, Лёня угрожающе засовывает руку за пазуху объемистой куртки с меховым капюшоном, консьерж тянется к кнопке, Лёня вытаскивает огромный носовой платок, громко сморкается и выходит.
К позднему вечеру у него остается последняя коробка – это исключая те три, которые не удалось доставить и пришлось отвезти обратно. Его машина стоит перед подъездом девушки, которую он любит. Вечером, когда он не может заснуть в своей постели он слушает, как живет в груди эта любовь. В окне горит свет. В магнитоле играет Matt Ward “Four hours in Washington”, он постукивает по рулю в такт. Девушка, о которой он думает, живет в той квартире наверху, с другой девушкой. Она невысокая, с мальчишеской улыбкой и короткой осветленной стрижкой.
Лёне не нравится то, что получается, когда на небольшом пространстве собирается большое количество людей. Эта система. Если бороться против вторичных причин – будешь чувствовать себя идиотом, даже в собственных глазах. А причины первичные настолько глубоко и настолько повсюду, что единственный способ изменить мир, который он нашел для себя – это жить в заброшенной деревне. «Даже контркультура, носители которой есть всегда, потому что у них играет гормон, не может уже найти себе объект для протеста, – думает Лёня, постукивая рукой по рулю, – Они оформляют свой протест абстрактно, против не важно чего и всего сразу, идеальный пример – против языка. Превед, красавчег, плять».
Он подносит последнюю коробку к уху, прислушивается, и решает, что пора. Выходит из машины, поднимается на лифте, звонит в дверь. Ему открывает девушка с короткой осветленной стрижкой и улыбается ему своей мальчишеской улыбкой. Она действительно рада, она обнимает его. Ее подруга улыбается ему. Он отдает коробку, тоже улыбается. Большой, неуклюжий, небритый. Она открывает коробку, он теребит ремешок на куртке. В открытой коробке маленький порося, весь в мишуре, жмуриться на свет, отходя от снотворного.
Метки: рукотворно, текст